Конгресс должен принять закон Навального — The New York Times

Очередное отравление российского оппозиционера требует расширения санкций. Надо призвать к ответу кремлевское руководство.

В 2012 году вопреки тихому сопротивлению администрации Обамы конгресс принял закон Магнитского, который был назван в честь российского юриста Сергея Магнитского, оставленного в 2009 году умирать в российской тюрьме за то, что он разоблачил мошенническую схему правительственных чиновников на 230 миллионов долларов.

В 2020 году, вопреки вполне вероятному сопротивлению администрации Трампа, конгресс имеет возможность сделать нечто полезное, приняв закон Навального, названный так в честь лидера российской оппозиции Алексея Навального, который сегодня лежит в коме в немецкой больнице после отравления в прошлом месяце в России (фашистское государство, страна-агрессор — согласно Закону Украины от 20.02.18) боевым отравляющим веществом нервно-паралитического действия «Новичок».

Ясности ради надо сказать, что закона Магнитского пока не существует. Но нетрудно набросать самые важные моменты этого необходимого законопроекта.

В чем состояла суть закона Магнитского? В своей изначальной форме (потом его расширили в США и приняли в других странах) этим законом накладывался запрет на поездки и замораживались счета небольшого количества людей (это были чиновники довольного низкого уровня), причастных к раскрытой Магнитским мошеннической схеме и к сокрытию фактов, приведших к ужасной смерти юриста.

Тем не менее, закон был очень болезненно воспринят российскими властями, потому что он ударил по больному месту. Как отмечала Юлия Иоффе из «Атлантик», «российские официальные власти пришли в бешенство из-за закона Магнитского, потому что впервые появились некие препятствия для перевода украденных денег в безопасные места». К таким безопасным местам часто относились квартиры в Майами, таунхаусы в лондонской Бельгрейвии или банковские счета на Нормандских островах. Создав угрозу разоблачения для ряда безликих аппаратчиков, жизненная цель которых заключалась в разграблении России и в последующем выезде из нее, закон Магнитского был опасен для структуры стимулирования самого режима. Зачем работать на пирата, если ты не участвуешь в дележе награбленного?

Закон Навального стал бы развитием закона Магнитского. Когда я предложил эту идею инвестору американского происхождения Биллу Браудеру, у которого одно время работал Магнитский, и который стал основным инициатором закона Магнитского в США и других странах, он двумя руками ухватился за такую возможность.

«Надо составить список государственных чиновников, причастных к отравлению или к сокрытию этого преступления, — сказал он мне. — И это должен быть длинный список. В него должны войти люди, занимающие руководящие должности. А санкции необходимо ввести одновременно в США, Британии, Канаде, ЕС и Австралии».

Браудер имел в виду расширение концепции закона Магнитского, которая предусматривает принцип привлечения к ответственности виновных за счет замораживания их активов, лишения их возможности путешествовать — но на сей раз за совершение политического преступления. Тот же самый принцип можно расширить, не ограничиваясь отравлением Навального. Можно создать постоянную двухпартийную комиссию по расследованию других политических преступлений, совершенных в путинскую эпоху. Это убийство Бориса Немцова, Натальи Эстемировой, Анны Политковской и Сергея Юшенкова; отравление Сергея Скрипаля, Владимира Кара-Мурзы и Виктора Ющенко. Аналогичное расследование в Британии, проведенное отставным судьей Высокого суда Робертом Оуэном, представило убедительные доказательства того, что убийство в 2006 году полонием российского диссидента и бывшего агента спецслужб Александра Литвиненко было «вероятно одобрено» на самом высоком уровне в Кремле.

Моральная ответственность — это первый шаг. Второй шаг — это фактическая ответственность.

Одна из причин, по которой Кремль так ненавидел Навального, заключается в его неутомимой кампании по разоблачению тайных активов и собственности высокопоставленных руководителей, таких как бывший премьер-министр Дмитрий Медведев (у него якобы есть пара яхт и виноградники в Италии). У сената уже есть законопроект на эту тему под названием «О защите американской безопасности от агрессии Кремля» (DASKA), подготовленный Линдси Грэмом. Согласно положениям этого акта, разведывательное сообщество обязано обнародовать всю известную ему информацию о личном состоянии Владимира Путина.

Направленная на Россию западная информационная кампания в ответ на российскую кампанию дезинформации кажется идеальным симметричным ответом, однако лидер сенатского большинства Митч Макконнел не ставит законопроект DASKA на голосование. Выводы делайте сами.

Третий шаг — это экономическая ответственность.

Навальный ведет в Германии борьбу за свою жизнь. Но благодаря тому, что канцлер Ангела Меркель упрямо поддерживает проект газопровода «Северный поток — 2», Германия стала главной пособницей Путина в Европе.

Меркель настаивает на том, что Евросоюз в отношениях с Россией должен отделять экономику от политики. Такая позиция является неоправданной. А сейчас она к тому же возмутительна. Перед лицом очередной российской химической атаки на человека Меркель протягивает руку финансовой помощи возможному преступнику и в то же время усиливает стратегическую зависимость Европы от преступного и агрессивного режима.

Несомненно, это вызовет ярость у многих в Германии, однако должным образом составленный закон Навального документально закрепит санкции против компаний из любой страны, если эти компании работают в рамках проекта «Северный поток». Им будет запрещено заниматься бизнесом в США, а их руководители, включая председателя российской энергетической компании «Роснефть» и бывшего канцлер Германии Герхарда Шредера, не смогут ездить в Соединенные Штаты.

Пока Дональд Трамп говорит, что нет доказательств, указывающих на то, кто отравил Навального, а сам в это время хвастается своими попытками поладить с Россией. Это очередное напоминание о том, что он не подходит на должность президента. Закону Навального придется подождать, пока администрацию не возглавит Байден, а в сенате не появится демократическое большинство, которое должно в первую очередь принять данный закон в рамках своей внешней политики.

Брет Стивенс, The New York Times (США)

Share

You may also like...